— Обидно, что формулу празитона наши лабораторные кудесники сумели вычислить, — вмешался майор из управления, — а вот как наш разлюбезный Маршал умудряется изготавливать это дерьмо в кустарных условиях — абсолютно непонятно. Потому и ждали, когда они отладят лабораторию. — Майор строго посмотрел на Сергея. — Когда пойдешь туда, уж, пожалуйста, притормози своих богатырей. Постарайтесь обойтись без пальбы и ни в коем случае ничего не бить. Мензурки, реторты, аппаратура — все должно остаться в целости.

— Жаль. Уж я бы там постарался! — мечтательно протянул Андрей.

— Попридержи слюни, удалец! Вот когда наши спецы разберутся со всей этой кухней, тогда и начнем жучить их гранатами да напалмом.

Наверное, майор пытался по-своему шутить, но капитан Шматов сосредоточенно кивнул.

— Честно говоря, я бы именно так и делал. Для меня наркодиллеры хуже террористов. У последних хоть какие-то идейки в головенках, а эти инфузории чистым геноцидом занимаются. Самым натуральным — без дураков. Нынче, я слышал, на семерых российских женщин один нормальный мужик приходится. А остальные либо в тюрьмах, либо на игле, либо на полпути в дурдом. Считай, извели нацию. Все равно как клопов каких-нибудь.

— Только давайте без шовинизма, хорошо? — майор поморщился.

— Причем тут шовинизм? Мне обидно. И за славян, и за всех прочих.

— А у меня такое ощущение, что пора нам чайку заварить. — Сергей энергично потер огромные ладони. — Ты, Андрюха, хвастал, что конфискацию у барыг проводил?

— Есть такое дело! — стриженый опер достал из сумки пачку чая. — Спиртное паленкой оказалось, зато чая набрали года на два. Настоящий «Императорский»!

— Императорский, говоришь? — Миронов перехватил коробку, колупнув ногтем упаковку, сунул внутрь нос. Широченное лицо его скривилось. — Ага, пакетики? Знаю я эту дрянь!

— Почему дрянь-то! — Андрей обиделся. — Сейчас сам убедишься. Вполне нормальный чай.