— Все в порядке, Жора, — выдавил из себя Чума. — Аксан вот, правда, задерживается.

— Верно, задерживается… — Маршал медлительно кивнул. Жутковатые, чуть навыкате глаза его смотрели в неведомое. Он словно и не видел Чуму.

— Не меньжанулся бы он, а, Жор? Может, нашептали ему что про нас?

— Кто нашептал?

Произнесено это было таким тоном, что Чуме сделалось совсем нехорошо. В висках застучали незримые молоточки, а воздух в помещении сгустился до такой степени, что стало трудно дышать.

— Ну… Ты же знаешь нашу публику. Хватает швали.

— Это правда, хватает… — бешеные глаза Маршала глянули в упор, заставив Чуму поджаться. Бригадир уже пожалел, что ляпнул не то.

— Ну, да Аксан — калач тертый. — Неуверенно произнес он. — Лабуду слушать не будет.

— А чего тогда дергаешься?

— Не знаю, Жор… Чувство какое-то поганое. Словно перед грозой…

Чума говорил не слишком вразумительно, но иное в голову сейчас просто не лезло. Вдобавок ко всему желудок стиснуло неприятным спазмом, а позыв на рвоту заставил бригадира поморщиться.

Что-то с ним происходило, но что именно, он никак не мог понять. А чуть позже по напрягшемуся лицу Маршала, Чума неожиданно понял, что и босс ощущает нечто похожее.

— Действительно душно. Как перед грозой… — дрожащими пальцами Маршал ослабил петлю галстука, расстегнул ворот рубахи.

— Может, кондиционеры сдохли?

— Причем тут кондиционеры. — Маршал тяжело качнул головой. — Тут другое…

Одновременно вздрогнув, они повернули головы. Из коридора со стороны входа до них долетел задушенный полувскрик.

— Секунду, босс! — держа коротышку-автомат перед собой, бригадир метнулся вперед. В голове царила сумятица, желудок продолжала тискать и мять неведомая ладонь. Тем не менее, необходимости действовать Чума только обрадовался. Очень уж тошно было стоять и ждать…

До поворота он не добежал всего пару шагов.